Кто он - тренер донецкой команды "Шахтер" Мирча Луческу? Философ, полиглот, человек с твердыми жизненными принципами... Но в первую очередь известный в Европе тренер, который знает цену победам и поражениям, держится независимо и уверенно. В его тренерской биографии - известные клубы Европы: румынские "Динамо" и "Рапид", итальянские "Брешиа" и "Интер", турецкие "Галатасарай" и "Бешикташ". Но он никогда не забывает, с кем делал первые шаги...

Джелу Симок - бывший президент клуба "Корвинкул", где Луческу начинал тренерскую карьеру, - хранит дома коробку из оргстекла с его бутсами. "В бытность игроком Мирча трепетно относился к обуви, - вспоминает Симок. - После матча он сразу приходил в раздевалку, очищал их от грязи и до блеска надраивал кремом. И постоянно говорил футболистам, чтобы они не устраивали бардака в раздевалке. "Бутсы для футболиста - это как ручка для клерка. Мы ими зарабатываем на хлеб", - повторял он. В 1982 году, когда Мирча перешел на постоянную работу в сборную, он принес свои бутсы Симоку: "Господин Джелу, в этой обуви я делал свое дело в Хунедоаре. Возьмите ее и никому не отдавайте". Но где-то в 1999 году, когда Луческу тренировал уже "Интер", тот решил продать реликвию Моратти... Узнав об этом, Мирча страшно разозлился: "Эта пара обуви - необычная, и ей место там, где я ее оставил".

Два с половиной года назад Луческу возглавил донецкий "Шахтер". И если бы сегодня зашла речь об экспонате для клубного музея, им бы стали не бутсы, а шапка. Та самая, которую он швырнул на футбольный газон во время матча "Динамо" (Киев) - "Шахтер". Тогда эти кадры обошли все телеканалы, а отголоски того скандала до сих пор муссирует пресса...

"В 35 ЛЕТ ФУТБОЛИСТЫ ПРОЩАЛИСЬ СО СПОРТОМ И, НЕ УМЕЯ ДЕЛАТЬ НИЧЕГО ДРУГОГО, НАЧИНАЛИ ПИТЬ"

— Вы родились в трудное время — в год окончания Второй мировой войны. Ваш отец воевал, потом долго болел, семья наверняка нуждалась. А ведь покупка футбольного мяча была достаточно дорогим удовольствием...

— Да, мы очень трудно жили. Подарков я никогда не получал и игрушки себе делал сам. Мы с братьями играли в футбол все свободное время — других развлечений просто не было. Пинали тряпичный мяч, два на два. Умудрялись делать пасы в тесной комнате между кроватями. Отец ничего не понимал в футболе. Однажды он попытался пробить, но, не зная, как это сделать, ударил по мячу двумя ногами одновременно и упал на спину. Настал момент, когда он понял, что у меня это хорошо получается, и обрадовался. Я — единственный из всех братьев, кто чего-то достиг в футболе.

— А что рассказывал отец о войне?

— Из его рассказов я запомнил только чувство страха, которое он испытывал на передовой. Ему посчастливилось выжить, но фронтовые испытания ослабили его здоровье, аукнулись туберкулезом. Отец был малограмотным человеком, но каким-то особенным. Никогда не поднял на нас, детей, руку. Если же мы переходили грань дозволенного, запирал виновного в комнате, не обращая внимания на слезы мамы с сестрой. Постоянного жилья у нас не было, мы кочевали с места на место. Когда родители работали в большой бухарестской больнице, мы вообще жили в военной казарме...

— Помните свой дебют в сборной Румынии?

— Еще бы. Мы играли с командой Швейцарии. У нас на правом фланге был Пыркалаб — очень сильный и взрывной игрок, которого прозвали Копьем Карпат. Я знал, что меня выпустят на непривычный левый фланг, и заранее начал готовиться. Жил тогда я в общежитии и прямо там отрабатывал удары с левой. Выходил в душевую, чтоб никому не мешать, и стучал мячом о стену левой ногой. Мы победили со счетом 4:2. Причем все четыре мяча были забиты с моих передач...
Фото УНИАН


— Сегодня вы известный, богатый человек, у вас есть все, даже университетский диплом. Впрочем, советские футболисты тоже получали дипломы престижных вузов — но не профессию. Учиться им было некогда — игры, сборы, тренировки...

— Такая система была и в социалистической Румынии, где в чемпионате участвовали четыре студенческие команды. Одна принадлежала армии, другая — Министерству металлургии, третья — Министерству легкой промышленности... Ребята, которые хотели играть в футбол, естественно, шли в эти команды, где им были гарантированы дипломы о высшем образовании. И в придачу офицерское звание.

Я, кстати, никогда не зацикливался на спорте. Хорошо учился в школе, затем изучал экономику в университете — на стационарном отделении, между прочим. Тренировался по индивидуальному графику. Честно говоря, я был намного образованнее своих товарищей по команде, которые ничего, кроме футбола, не хотели знать. Вполне мог состояться как дипломат или заниматься, к примеру, международной торговлей. Играя в "Динамо" (Бухарест), получил звание полковника, но из армии решил уйти...

Мы считались любителями, хотя на самом деле футбол был нашей профессией. Она давала нам зарплату, не сравнимую с той, что получали тогда в социалистической Румынии, позволяла иметь отдельную квартиру, машину, но и поглощала нас полностью, поэтому многие футболисты не находили времени учиться и совершенствовать себя. В 35 лет они прощались со спортом и, ничего больше не умея делать, начинали пить. А я даже женился между экзаменом и тренировкой. Из аудитории быстро побежал в загс, расписался в свидетельстве о браке и трамваем — на стадион: в тот день национальная сборная Румынии играла с итальянской командой. Я очень спешил. А моя новоиспеченная жена Нелли растерянно бежала за трамваем. Она не могла понять, как же я мог с ней так поступить.

— Случалось ли нарушать режим ради молодой супруги?

— Очень редко. Вскоре после женитьбы Нелли уехала к родным, а у меня началась подготовка к новому чемпионату. Однажды я не выдержал и сбежал к ней. Меня все время не было с ней рядом. И когда сын родился, я тоже очень редко бывал дома. Как-то на сборах в Мексике команда провела в тренировочном лагере почти 30 дней. Мы были изолированы от внешнего мира, от семьи. Игра, к примеру, намечена на воскресенье, а нас уже со вторника закрывали на базе. Я знаю: в СССР было так же, и как тренер совершенно не приемлю такую подготовку.

"Я НЕ ВОЗВРАЩАЮСЬ В РУМЫНИЮ, ЧТОБЫ НЕ СОПЕРНИЧАТЬ С СЫНОМ"

— Значит, сын видел вас только по телевизору. Любовь к футболу передалась ему генетически?

— Я каждую свободную минуту проводил с Разваном. Как сейчас помню, он встречал меня дома с маленьким национальным флажком. Потом мы играли в футбол прямо в комнате: воротами служил дверной проем, а роль судьи доставалась Нелли. Все вместе мы пели гимн страны. Когда я снова уезжал, малец уже сам играл в футбол.

Если честно, мне не хотелось, чтобы он связывал свою жизнь с этим видом спорта. Я записывал его в разные секции, но без особого успеха. Тогда я сказал: "Если хочешь остаться в футболе, ты должен стать хорошим вратарем, чтобы тебя не сравнивали со мной". Ведь очень редко бывает, чтобы сын в игре превзошел отца. И он встал в ворота, играл за национальную сборную. Но голкипер должен быть высоким, а Разван ростом не вышел. Зато этот недостаток он компенсировал амбициями и трудолюбием. Стал вице-президентом клуба, который выиграл чемпионат Румынии.

В один и тот же год его назвали лучшим руководителем в румынском футболе, а меня — лучшим тренером Румынии. Вот такое совпадение. Но очень скоро я увидел, что сын страдает. Ему хотелось находиться среди футболистов, а не сидеть в кабинете. И хотя раньше я всегда отговаривал его от тренерской работы, потому что это очень тяжелая профессия, на этот раз сказал: "Попробуй стать тренером, изучай специальность". Сейчас он читает всю новую литературу о футболе и в этом опережает меня. Разван сегодня самый перспективный из молодых румынских тренеров. Я и в Румынию пока не возвращаюсь, чтобы не соперничать с сыном. С ним и с моими учениками, которые давно уже сами тренируют игроков, — они мне, как дети.

— Ваша книга "Мираж газона", изданная в 1981 году, сегодня в Румынии раритет. Но обычно-то мемуары пишут уже на пенсии... Почему вы вдруг взялись за перо?

— Мне нужно было выплеснуть, проанализировать все, что происходило со мной в тот момент. Я тогда совмещал карьеру игрока и тренера в команде "Корвинул" из Хунедоара (это такой промышленный город), которая в первый же сезон вышла в элитный дивизион, а позже получила бронзу.

Мне говорят, что это звезды так встали и мой приезд в Хунедоар совпал с появлением там футболистов уникального поколения. Но так не бывает! Просто я работал с полной отдачей и мои футболисты отвечали мне тем же. Это был важнейший период в моей жизни. Я имел то, чего не имели другие: мои сокурсники, которые к тому времени работали в посольствах по всему миру, присылали мне спортивные журналы и газеты. Я не только учился на тренерских курсах, но и учил языки (итальянский, французский, испанский), штудировал периодику. Мне по